Урок 16.3. Честно про страх

Признание

Я тоже думал, что не боюсь смерти. А что там — перерождение, астральные путешествия какие-то будут. Некомфортно, конечно, покидать насиженное место, но ничего страшного. А когда я столкнулся с опытом полного небытия — вот это было страшно по-настоящему.

И про самадхи:

Меня это прямо пугает до сих пор, честно. Несмотря на то, что это охрененный постэффект, и все йоги говорят, что это классно.

Я привожу это не для драматизма. Я привожу это потому, что в теме смерти больше всего вранья — себе и другим, — и я не хочу добавлять. Человек, который десятилетиями практикует, умеет входить в самадхи, работал с архетипом смерти, водил учеников «на самый верх», — боится. Не абстрактно. Сердцем, которое «начинает» при каждом выходе.

Если вы боитесь — вы в нормальной компании.

Чего именно я боюсь

Это важно различать, потому что «страх смерти» — не одна вещь (16.1). У меня:

1. Потеря всего. Квартира, собака, близкие. «Как будто весь мир вокруг уничтожается». Это привязанность, и я её не «проработал». Я с ней живу.
2. Полное небытие. То, что показывает самадхи. Не «меня не будет» как мысль — а «меня не было» как опыт, с которого возвращаешься.
3. Невозможность управлять. «Нет того, кто оттуда может выйти». Для человека, у которого контроль — тема жизни (16.5), это, может быть, главное.

Чего я не боюсь: за себя. «Со мной там всё окей в любом случае — трансцендентность работает». Это не бравада. Это результат лет практики на верхних уровнях: там действительно есть ощущение, что «тому мне» ничего не может случиться.

Когда ты постоянно чувствуешь эту основу, когда она становится для тебя не менее реальной, а даже более реальной, чем твоё присутствие здесь, — осознание своей фундаментальной природы, которая стоит за мыслями, за чувствами, — она даёт практически полное состояние бесстрашия. Потому что есть переживание, что с тем тобой ничего не может случиться.

«Практически». Я специально оставляю это слово. Практически полное — не полное. Основа не боится. Боится всё, что на ней построено. А построено на ней — всё, что я люблю.

Что это значит для вас

Три вещи.

Первая. Не верьте тем, кто говорит, что не боится. Включая себя. «Многие считают, что не боятся, но не сталкивались ни с чем подобным». Пока вы не были там, где вас нет, — вы не знаете, боитесь или нет. Вы знаете только, что думаете об этом.

Вторая. Страх здесь — не дефект, который надо устранить. Во всех остальных модулях страх — сигнал от субличности, с которой можно поговорить, и после разговора он уменьшается. Здесь — тоже можно поговорить (16.4). Но полностью он не уйдёт, пока есть то, что вы любите. И я не уверен, что хотел бы, чтобы ушёл.

Чем меньше тебя это пугает, тем меньше потребность вкалывать. Она никуда совсем не уйдёт, но будет умеренной.

Это сказано про другой страх (14.4), но здесь работает так же. Цель — не ноль. Цель — чтобы страх не управлял.

Третья. Путь — не вверх, а вниз. Не «подняться туда, где не страшно», а привести то, что там, к тем, кому страшно. «Каждая клеточка тела осознаёт свою трансцендентность» (16.1). Тело, ребёнок, воин, душа — вот кому страшно. С ними и работать. Годами. С принятием, что до конца — возможно, никогда.

Одна метафора, которая мне помогает

Как будто человек поёт — и он есть не песня, он есть то, что поёт. Звук — раз, и прекратился. Тот, кто поёт, — остаётся. Даже когда идёт вдох-выдох: дыхание закончилось и прочее.

Я не знаю, правда ли это. Но когда я в этом состоянии — это очевидно. А когда выхожу — снова не знаю. И так живу: между «очевидно» и «не знаю», с сердцем, которое «начинает» на выходе. Это честный ответ на вопрос, боюсь ли я. Да. И одновременно — есть место, где нечему бояться. Оба — правда.